На прошлой неделе вышла новость: Банк развития Казахстана вложился в строительство школы. Частной и, как говорится в релизе инновационной, но все еще школы. И никто не спорит с тем, что школы Казахстану нужны, но при чем здесь институт, который был создан для финансирования крупных, капиталоемких и стратегически важных для экономического развития страны проектов? Ulysmedia.kz решил посмотреть – что еще кредитует БРК и не превратился ли он в длинные деньги для тех, у кого есть «связи» и возможности убедить строгих кредитных менеджеров в том, что и гостиница, и школа, и больница для Казахстана – стратегическая инвестиция.
Школа: и пусть промышленность подождет
К концу первой декады октября на сайте БРК опубликовано 108 проектов, находящихся на рассмотрении. Среди них те, кто до сих пор находится на стадии сбора документов, а есть и те, кто уже прошел индикативный анализ, то есть почти одобрен к финансированию.
Среди ждущих льготные кредитные миллиарды – металлургические заводы, горно-обогатительные комплексы, химические производства, глубокая переработка зерна и сельхозсырья, энергетика, железные дороги, газопроводы, дата-центры…
Но 8 октября стало известно, что пока все эти важные винтики большой промышленной машины страны ждут, БРК одобрил финансирование на строительство частной школы в Атырау.
Стоимость финансирования пока не раскрывается, однако известно, что конечными бенефициарами Farabi International School выступают миллиардер Айдын Рахимбаев и другие совладельцы холдинга BI Group – Бауыржан Исабаев и Асхат Омаров, а также Ибрагим Алипов.
В СМИ об их школах говорилось, что они будут вести образование с акцентом на национальные ценности, сингапурскую модель обучения математике, трехъязычное образование и возможность выбрать дополнительный язык – китайский, французский или немецкий, а также программу по IT с уклоном на искусственный интеллект. Год обучения в такой школе стоит от 2,25 млн тенге, но для талантливых детей, чьи семьи не могут позволить платить такие деньги, обещали гранты.
Именно эта презентация подкупила комиссию БРК, одобрившую проект, или имена конечных бенефициаров – неизвестно.
Но это единственный проект, одобренный к финансированию из отрасли «образование». При этом ни одного публичного обоснования присутствия этой отрасли в списке подлежащих к финансированию Банком развития Казахстана мы не нашли.
Пороги выше, проектов больше
Летом 2026 года Банк развития Казахстана сообщил о том, что меняет свою инвестиционную стратегию. Он поднял минимальную стоимость для проектов, претендующих на льготное кредитование с 7 до 15 млрд теңге. А также громко заявил, что не будет конкурировать с коммерческими банками и «намерен сильнее сосредоточиться на крупных стратегических проектах».
Хоть это и преподносилось как какая-то новость, но каждый, кто ее читал так или иначе ловил себя на мысли – а разве не в этом была изначальная задача финансового института, которому государство доверило триллионы для льготной поддержки тех проектов, которые выведут нашу страну на новые горизонты развития?
За отвлечение от этой первоочередной миссии, Банк, к слову, уже ругали аудиторы. В 2025 году Высшая аудиторская палата опубликовала итоги аудита системы господдержки за пять лет.
И, согласно этому документу, половина всего кредитного, лизингового и инвестиционного портфелей БРК за пять лет приходилась на так называемые привилегированные группы контрагентов. Это то, за что Токаев однажды назвал БРК «банком для избранных».
Но и с этим можно было бы как-то смириться, выполняй эти избранные взятые на себя обязательства по повышению глубины экономики и развитию экспорта товаров высокого передела.
Но, по словам аудиторов, с этим возникли проблемы. Как выяснилось, при оценке экспорта учитываются валовые поступления от внешнеэкономической деятельности по всем продуктам, связанным с деятельностью компании.
Тогда как мера господдержки предоставляется для расширения объемов экспорта определенного вида продукта, под который открыто финансирование. Таким образом, складывается ситуация, когда заявленный товар, ради которого оказывается поддержка, фактически можно не выпускать.
– Встречные обязательства по экспорту вы ставите настолько комфортные, что у заемщиков нет никакой мотивации увеличивать его. Как результат, доля экспорта предприятий, которые вы поддерживаете, упала в общем объеме экспорта с 2020 года в два раза – с 9,1 до 4,5%. Хотя миссия «БРК» как одного из крупных наших институтов развития заключается в продвижении экспортного потенциала обрабатывающей промышленности, – комментировал этот факт глава Высшей аудиторской палаты Алихан Смаилов.
Теперь же, получается, избранные никуда не делись, но их интересы к льготным кредитам БРК выходят за рамки исключительно промышленности.
Сотни претендентов на триллионы
Farabi – далеко не единственный проект за пределами привычной промышленной специализации БРК.
В списке заявок на рассмотрении есть несколько крупных медицинских объектов. Среди них – университетская многопрофильная больница на 900 коек и клинико-диагностический центр в Шымкенте, который намерена построить семья Сейтжановых, строительство нескольких многопрофильных клиник в Алматы, одна из которых – от олигарха Кайрата Итемгенова. Еще один проект – переоборудование торогового центра под больницу от представителя другой семьи из казахстанского Форбс – Марата Касанова.
Нужны ли Казахстану больницы? Безусловно. Но общественная необходимость медицинских услуг и необходимость государственного кредитования конкретного частного проекта – не одно и то же.
Если инвестор строит больницу, которая будет зарабатывать на платных услугах, страховых выплатах и контрактах с государством, это вполне может быть коммерчески привлекательным бизнесом. Кроме того, для больниц и школ есть механизмы государственно-частного партнерства.
Да и действительно ли Казахстан испытывает острый дефицит частных больниц и частных школ? Или же в БРК просто так много денег, что они уже не знают, куда их деть?
Туристический бизнес тоже хочет длинных денег
Если так, то у БРК есть вполне легальный, пусть и сомнительный с точки зрения казахстанцев, мандат на финансирование объектов туризма.
На рассмотрении в этой отрасли экономики находятся 9 проектов, еще 8 – реализовано. Имена конечных бенефициаров в обоих списках, к слову, нередко повторяются. Так, уже построил благодаря кредиту от БРК свой Rixos в Актау и аквапарк к нему, комплекс «Караван-Сарай» в Туркестане – Феттах Таминдже, теперь он планирует за счет очередной льготной линии строить вторую очередь гостиничного комплекса в Актау.
Свои миллиарды на два отеля в Алматы получили и братья Зиятдин и Усеин Касановы, и на отель в Астане – Айдын Рахимбаев.
Теперь в ряды отельеров стремится попасть и семья Альсеновых: в списке «на рассмотрении» вист две заявки от них, одна – на отель в Караганде, другая – в Петропавловске.
И, наверное, финансирование хороших отелей в регионах через БРК действительно оправдано – они смогут подтянуть туда и туристов, и других инвесторов, но не сразу. Поэтому коммерческие банки вряд ли такой проект одобрят.
Но почему бы не поискать частного финансирования, к примеру, на скандальный проект Almaty Superski? Авторы проекта уверяют, что проект будет супер-успешным и принесет казне миллионы от лыжников со всего мира. Неужели ни один банк, кроме БРК, не согласен получить свой кусочек от этой гипотетической прибыли?
За годы существования пункта «Туризм» среди приоритетов БРК, отрасль получила сотни миллиардов тенге. Но насколько эти деньги помогли упрочить свое финансовое положение не отдельным олигархам, а экономике страны – так до сих пор и непонятно.
Деньги выделяются, проекты множатся, все заняты делом.
Все больше социалки
Кроме школ и больниц, БРК финансирует строительство дорог, модернизацию энергетического и коммунального секторов и проекты ЖКХ. Пока одобренных проектов в этих сферах немного, но количество заявок растет, среди тех, кто хочет получить кредит на свой проект от БРК, теперь даже казахстанский Кабмин.
И, с одной стороны, почему бы и нет, если есть возможность. С другой – а точно ли государственные проекты должны конкурировать за деньги с частным бизнесом? Неужели у правительства нет иных источников финансирования для социально-значимой инфраструктуры?
Что должен делать банк развития
В общем, чем дольше смотреть на проекты, которые могут быть профинансированы БРК, тем больше вопросов возникает.
Главный из которых – что именно развивает казахстанский институт развития?
Для справки – согласно официальной информации, с 2001 года БРК проинвестировал 218 инвестиционных проектов и 151 экспортную операцию на общую сумму около 19 трлн теңге.
При этом только лишь за 2025 год Банк обеспечил финансирование 77 проектов на общую сумму 2,3 трлн теңге.
Тут и математиком быть не надо, чтобы понять очевидное – проектов у БРК с каждым годом все больше. Четкое ограничение мандата в этом случае – просто необходимо, чтобы целевые деньги не ушли «не туда».
В действующем законе о Банке развития Казахстана среди основных целей его деятельности названы повышение эффективности государственной инвестиционной деятельности, развитие производственной инфраструктуры и обрабатывающей промышленности, а также привлечение инвестиций в экономику страны.
Но при этом публичного объяснения почему тот или иной проект одобрен – нет.
Банки развития – не казахстанское ноу-хау, аналоги есть во многих странах мира. Они создаются специально для того, чтобы финансировать то, что имеет общественную экономическую ценность, но по каким-то причинам недофинансируется частным рынком.
Это называется принципом additionality – дополнительности.
Условно государственный банк должен задавать проекту три вопроса.
Первый: состоялся бы этот проект без государственных денег?
Если ответ «да», возникает вопрос: зачем государству субсидировать его?
Второй: если проект состоялся бы и без БРК, делает ли участие банка его существенно дешевле, быстрее, масштабнее или качественнее?
Третий: какой системный эффект получает экономика?
Это может быть экспорт, импортозамещение, новая технологическая цепочка, инфраструктура, которой не хватает стране, развитие нового рынка, энергетическая безопасность, создание промышленного кластера.
Возможно, когда эти правила будут строго соблюдаться, а каждая одобренная заявка – комментироваться публично, вопросы к БРК отпадут сами собой.
Дереккөз: Ulysmedia · Анна Величко
